Jack Hyde
увеличение привеса
Название: Бойня замка Зенды (III)
Канон: "The Prisoner of Zenda" (роман)
Автор: Caensore
Бета: fandom Black Michael 2014
Размер: мини (1318 слов)
Пейринг/Персонажи: герцог Стрельцау, Руперт фон Генцау, полковник Запт, Фриц фон Тарленхайм, Рудольф V
Категория: джен
Жанр: дарк
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Логическое завершение безобразия.
Примечание/Предупреждения: жестокость и насилие


Было уже далеко за полночь. В комнате, насквозь пропитанной табачным дымом, горел камин. За столом, заваленном картами, планами, счетами и окурками, низко склонившись, сидел герцог Стрельцау. Перед ним лежал листок, весь исписанный какими-то сложными математическими формулами. Человек, лишь поверхностно знакомый с высшей математикой, не смог бы понять ничего. Вероятно, именно это и спасло бы случайного зрителя, из чистого любопытства заглянувшего на огонёк. Чёрный Михаэль же получил отличное образование, не позволившее его разуму легкомысленно отдалиться от всего ужаса результата, полученного путём сложных вычислений.
В сотый раз пересчитав, и не пренебрегая в этом случае помощью худых пальцев, герцог Стрельцау вскочил и яростно швырнул в камин чернильницу.
— Проклятье, как я мог переписать с черновика неверные цифры?!
Когда гнев прошел, его сменило отчаяние. Чёрный Михаэль устало опустился на стул и замер, обхватив голову руками. В этом состоянии его и нашёл Руперт фон Генцау. За годы службы юноше удалось многое повидать. Вспышки гнева, ярости, неудовольствия, мрачной ненависти и прочие проявления герцогского нрава, принадлежащие к этой же гамме. А вот отчаяние было чем-то принципиально новым. Чувствуя, что сейчас неподходящий момент для демонстрации собственного лихого, как всегда считал Руперт, остроумия, юноша осторожно протянул:
— Сир?
Чёрный Михаэль поднял на Руперта глаза, полные страдания:
— Мы обречены. У нас кончаются кишки.
— Ваша Светлость, вы же знаете историю. К примеру, у русских всегда были проблемы с обеспечением армии, и ничего.
— Но мы не русские.
— Тут с вами не поспоришь, сир. Верно подмечено, что и говорить.
Скорбно кивнув, Руперт удалился в расстроенных чувствах и пошел на стену. Поднявшись, Генцау поглазел на небо, горестно вздохнул, очевидно, полагая, что видит рассвет в последний раз, и направился уже обратно, как вдруг чуть было не приобрёл дополнительное ускорение. Чертыхнувшись, Руперт посмотрел вниз.
— Ты чего здесь разлёгся, паршивец?
— Я здесь спал, — голос принадлежал худому ободранному мальчишке, судя по виду, родом из Старого Стрельцау.
— А другого места не нашёл?
— Раньше я спал в статуе Красного Рудольфа, но потом её разнесло пушечным выстрелом.
— Ясно. А звать-то тебя как?
Мальчишка ответил, но Генцау не расслышал. К тому же, будем честны, ему это было не слишком важно.
— Вот что, слушай. Ты любишь свою родину?
— Ну да.
— А хочешь ей помочь?
Генцау преувеличенно дружески приобнял мальчика и рассказал ему обо всех трудностях и тяготах положения герцога Стрельцау. На глаза юного патриота наворачивались слёзы, которые он мужественно растирал кулаком по грязной физиономии. Наконец, проникнувшись всей важностью своей миссии, он кивнул и рванулся было выполнять, но Генцау остановил его:
— Подожди. Ведро возьми.

— Сир, сир, мы спасены! — в кабинет Чёрного Михаэля вбежал запыхавшийся, но сияющий от счастья Генцау.
Герцог мрачно покосился на него.
— Ничто не может нас спасти, Руперт.
— Нет, нет. Вы только посмотрите, — и юноша повёл герцога на стену, прихватив с собой подзорную трубу.

Не ожидая уже от судьбы ничего хорошего, Чёрный Михаэль приник к окуляру.
По полю боя, заваленному трупами, короткими перебежками перемещалась маленькая фигурка, тащившая за собой ведро. В воздухе звенел тонкий голосок:

Страх не сойдёт с военных лиц,
Виной тому наш храбрый Фриц.
Над полем слышен только мат,
То виноват полковник Запт.

Продолжая насвистывать эту мелодию, маленький дух Старого Стрельцау принялся сматывать кишки и аккуратно укладывать их в ведро. Рядом с ним разорвалось пушечное ядро. Не только мат был слышен в воздухе. Осаждающие проснулись и решили проучить нахала.
Мальчик подобрал ведро, уложил в него растекшиеся кишки, не потеряв ни одной, и, двигаясь навстречу ядрам, пошел потрошить следующий труп. Мимо пролетело ещё одно ядро. Юный патриот распевал:

Солдата тянет на разврат,
Повинен в этом только Запт.
В деревне больше нет девиц,
Навряд ли здесь повинен Фриц.

Так продолжалось довольно долго. Ведро было уже наполнено до краёв. Это было страшное и трогательное зрелище. Чёрный Михаэль нервно сглотнул.
Но мальчишка, казалось, искренне развлекался. На каждый залп он отвечал новым куплетом. В него целились из пушки непрерывно, но всякий раз давали промах. Он то ложился, то вставал, прятался внутри трупа лошади, выскакивал, весь перемазанный внутренностями и трясущий кишками, с парижской элегантностью намотанными вокруг шеи на манер шарфа, убегал, возвращался, дразнил Запта, показывал ему нос, потом ещё и ещё один и не только нос, кидался почками, танцевал канкан, жонглируя глазными яблоками, и в то же время не переставал искать кишки и наполнять второе ведро.
Герцог Стрельцау и Руперт следили за ним с замиранием сердца и, как в случае с первым, некоторых других органов. На стене Зенды трепетали за него, а он – он распевал скабрёзные песенки. Казалось, это не ребёнок, не человек, а чёрт знает, что такое. Руперт даже высказал предположение, что это злобный карлик, который втайне ненавидит всё человечество, и вот сегодня, воспользовавшись случаем, решил отыграться за все годы унижений.
Пушечные ядра гонялись за маленьким чудовищем, пугающе неуязвимым в бою, но он был проворнее их. Он, казалось, затеял страшную игру с сифилитичным призраком, которому, каждый раз, когда тот приближался, мальчишка показывал неприличный жест, не имея возможности щёлкнуть по носу.
Но одно ядро, более меткое или предательское, чем другие, в конце концов настигло это адское порождение. Все увидели, как маленькая фигурка вдруг пошатнулась и упала наземь. Руперт облегчённо вздохнул. Но он рано радовался.
Не успело это чудовище упасть, как поднялось снова. Маленькая контуженная бестия сидела на полуразложившейся лошадиной голове и методично складывала в ведро кишки, вываливающиеся из её собственного разорванного пушечным ударом чрева. Чёрный Михаэль перекрестился.
Порождение геенны задумчиво поскребло расколотую макушку, потом запустило в неё руку. Воздев к небесам десницу с зажатым в ней мозгом, мальчишка запел:

Не хватит армии больниц,
Наверняка виновен Фриц.
Мозги солдатам выбил залп,
В том виноват полковник…

Он не окончил песни. Второе ядро того же пушкаря оборвало её навеки. На этот раз хрупкое тельце духа Старого Стрельцау было разнесено в клочья, так что шевелиться было больше нечему. Маленький мальчик с тёмным прошлым умер. В том виноват полковник Запт.
Горестно вздохнув, Чёрный Михаэль повернулся к Генцау и с невыразимым трагизмом в голосе произнёс:
— Руперт, мы пали. Эти два ведра кишок могли спасти Зенду. Но теперь уже слишком поздно. Остаётся лишь одно.
— Сдаться, сир?
— О нет, мой верный Руперт. Сбросить короля с замковой стены.

— Смотрите, полковник, у них там так много боеприпасов, что теперь с Зенды сбрасывают не только кишки, но и их обладателей. Мы обречены, — Фриц, понурившись, покачал головой.
Полковник Запт подкрутил ус, хмыкнул и решительно направился к замковому рву, куда только что с громким хлюпаньем упал несчастный. Через некоторое время над поверхностью смеси воды, нечистот и кишок, наполнявшей ров, показалась голова, тотчас же принявшаяся стенать о своей несчастной судьбе и вселенской несправедливости. Полковник Запт картинно воздел руки к небу:
— Мы спасены.

Обтерев не прекращающего жаловаться на жизнь короля Рудольфа от излишней грязи, Запт, пребывающий в приподнятом настроении, решил, что чудесное спасение надежды Руритании заслуживает самого пышного, насколько это возможно в текущих условиях, празднества. Разумеется, с окружающими он поделился своими мыслями примерно так: «За это стоит выпить».

Изрядно набравшийся полковник, вооружившись фитилём побольше и игнорируя вялые протесты со стороны сослуживцев, решительно двинулся к пушкам, заявив, что теперь, согласно регламенту, полагается дать залп.
Никого уже нельзя было удивить тем, что произошло дальше. В очередной раз в рядах осаждавших произошла утечка мозгов.
Среди несущихся навстречу своей судьбе интеллектуальных войск особо выделялся один солдат. Не чуждый тщеславию, он явно метил выше остальных. Этот энтузиазм позволил нашему герою избежать участи своих сослуживцев, разбившихся о зубцы стены.

Чёрный Михаэль изменился в лице. Тихонько ойкнув, Генцау протянул командиру платок.
— Сир, у вас пятнышко на мундире.
Стараясь не смотреть на то, во что ошмётки разорвавшегося мозга превратили его парадный мундир, герцог Стрельцау, окончательно позеленев, судорожно прижал платок к губам и поспешил к ближайшей лестнице, привлекая, пожалуй, излишнее внимание со стороны гарнизона.
Под аккомпанемент достаточно характерных звуков, неизбежных в такой ситуации, раздавались комментарии сочувствующих.
— Эк его полощет, — Руперта окутал клуб дыма.
— На его месте мог оказаться любой, Берсонин.
— Да, но наш герцог ещё легко отделался. Кишки, мозги и прочие прелести войны. Могло быть и хуже.
Руперт вопросительно покосился на француза. Вздохнув, Берсонин поманил его к себе. Генцау наклонился. Пока его просветитель пояснял Руперту о некоторых возможных превратностях судьбы, лицо юноши всё больше и больше вытягивалось, и приобретало несколько герцогский оттенок. Выслушав Берсонина, Руперт замер и принял апатичный вид, вглядываясь куда-то внутрь себя. Участливо кивнув, француз протянул ему платок.

@темы: Black Michael